Корчма на опушке

Для меня несомненно, что для хорошего сатирика необходимы известная тупость восприятий и ограниченность кругозора, то есть то, что в общежитии называется здравым смыслом. Известно, что люди высшей породы, облагороженной долгим поэтическим созерцанием, не смеются и не негодуют. Таков, по рассказу Марселя Швоба, был Уитман.
Но, может быть, тем и дорога нам сатира, что она является голосом толпы, пожелавшей сказать свое мнение о жизни, о мире, обо всем, о чем обыкновенно говорят избранники. И нет ничего удивительного, что, не научившись благоговеть, она только презирает, но так, что ее презрение стоит иногда многих благоговений.

Николай Гумилев «И. Анненский и др.»

Le Maître dit : « Celui qui étudie pour appliquer au bon moment n’y trouve-t-il pas de la satisfaction ? Si des amis viennent de loin recevoir ses leçons, n’éprouve-t-il pas une grande joie ? S’il reste inconnu des hommes et n’en ressent aucune peine, n’est-il pas un homme honorable ?

Les Entretiens de Confucius

La voie qui peut être exprimée par la parole n’est pas la Voie éternelle ; le nom qui peut être nommé n’est pas le Nom éternel.
(L’être) sans nom est l’origine du ciel et de la terre ; avec un nom, il est la mère de toutes choses.
C’est pourquoi, lorsqu’on est constamment exempt de passions, on voit son essence spirituelle ; lorsqu’on a constamment des passions, on le voit sous une forme bornée.
Ces deux choses ont une même origine et reçoivent des noms différents. On les appelle toutes deux profondes. Elles sont profondes, doublement profondes. C’est la porte de toutes les choses spirituelles.

http://taoteking.free.fr/interieur.php3?chapitre=1

La voie qui pourrait être une voie
n’est pas la voie éternelle.
Le nom qui pourrait la nommer
n’est pas un nom éternel.
Sans nom,
elle est le commencement du ciel et de la terre.
Ayant un nom,
elle est la mère de milliers d’êtres.
Ainsi, Toujours-sans-Désirs,
parce qu’il contemple son excellence,
et Toujours-avec-Désirs,
parce qu’il contemple ses limites.
Ces deux sortent de la même façon,
mais leurs noms sont différents.
Ensemble ils s’appellent profondeur,
obscurité plusieurs fois cachée,
accès à toutes les merveilles.

http://sites.google.com/site/taoteking11/Home/lao1

Мать мне нередко говорила, что язык Адама сумели восстановить на ее родном острове и что это язык гэльский. В гэльском девять частей речи – столько же, сколько использовалось материалов для строительства башни в Вавилоне. Глина, вода, шерсть и кровь, дерево и известь, деготь, лен и битум… Семьдесят два мудреца из школы Фениуса создали гэльский язык из элементов всех семидесяти двух наречий, возникших после вавилонского смешения языков. Поэтому в гэльском языке содержится все лучшее, что только имелось в каждом языке, и подобно адамическому языку, он воспроизводит формы мира сотворенного, таким образом что каждое существительное этого языка передает сущность именуемого предмета…

Умберто Эко. «Баудолино»

Партр все дни напролет проводит в маленьком кафе, там он пьет и пишет рядом с другими, которые тоже приходят туда пить и писать. Они попивают чаёк вприкурку и слабенькие ликёры, благодаря чему им удаётся не думать о том, что они пишут, да ещё люди там то и дело входят и выходят – не кафе, а проходной двор какой-то, а это взбалтывает осевшие в глубине сознания мысли, и тогда легко выудить наугад то одну, то другую, и даже незачем отсекать лишнее, стоит только записать их, а заодно и все лишнее тоже, да развести пожиже одно в другом. Такие смеси легче проглатываются публикой, особенно женщинами, которые вообще не терпят ничего в чистом виде.

Борис Виан «Пена дней»

- Скажи, загадочный человек, кого ты любишь больше – отца, мать, сестру или брата?
- У меня нет ни отца, ни матери, ни сестры, ни брата.
- А друзей?
- Не понимаю, о чем вы: смысл ваших слов от меня ускользает.
- А родину?
- Не знаю, в каких широтах она лежит.
- Так что же ты любишь, несуразный чужак?
- Люблю облака… облака, плывущие там, далеко… далеко… сказочные облака!

Шарль Бодлер. «Парижский сплин».

Qui aimes-tu le mieux, homme énigmatique, dis ? Ton père, ta mère, ta soeur ou ton frère ?
- Je n’ai ni père, ni mère, ni soeur, ni frère.
- Tes amis ?
- Vous vous servez là d’une parole dont le sens m’est restée jusqu’à ce jour inconnu.
- Ta patrie ?
- J’ignore sous quelle latitude elle est située.
- Eh ! qu’aimes-tu donc, extraordinaire étranger ?
- J’aime les nuages. Les nuages qui passent… là-bas…là-bas les merveilleux nuages !

Charles Baudelaire. «Le Spleen de Paris»

Пейре де Маэнсак родом был бедный овернский рыцарь, из владений дофиновых. Был у него брат по имени Аустор де Маэнсак и были оба они трубадуры. И был у них уговор, что одному достанется замок, а другому – трубадурское художество. Замок достался Аустору, а Пейре художество трубадурское, и принялся он воспевать жену эн Бернарта де Тьерси.
Так он даму эту воспевал и славил и так ей служил, что дала она ему волю увезти ее, и привез он ее в замок к Дофину Овернскому. Муж ее вытребовать пытался с помощью Церкви и даже войну затеял великую, только Дофин держался крепко и ее не выдал.
Пейре муж был ладный и приятный в обществе, и слагал изящные по словам и напеву кансоны, и строфы хорошие для развлечения.

«Жизнеописания трубадуров», XLIV

- Не понимаю, – задумчиво протянул он, разглядывая надпись. – То есть слова понимаю, но какой в них смысл?
- Все равно переведите, – попросил я.
- Демиург не должен гулять по своим садам, – послушно прочитал портье. И уже от себя добавил: – Почему это – не должен? И кто, интересно, ему запретит?

Макс Фрай. Большая телега (глава Динь-ле-Бен)

Христианство личное есть, прежде всего, трансцендентный (не земной, загробный) эгоизм. Альтруизм же сам собою „приложится». „Страх Божий» (за себя, за свою вечность) есть начало премудрости религиозной.
„Любовь» же (или, проще и яснее, доброту, милосердие, справедливость) надо проповедовать, ибо ее мало у людей и она легко гаснет у них, но не должно пророчить ее воцарение на земле. Это психологически, реально невозможно и теологически непозволительно, ибо давно осуждено Церковью как своего рода ересь
Я считаю эстетику мерилом, наилучшим для истории и жизни, ибо оно приложимо ко всем векам и ко всем местностям. Мерило положительной религии, например, приложимо только к самому себе (для спасения индивидуальной души моей за гробом, трансцендентный эгоизм) и вообще к людям, исповедующим ту же религию. Как Вы будете, например, приступать со строго христианским мерилом к жизни современных китайцев и к жизни древних римлян?
Мерило чисто моральное тоже не годится, ибо, во-первых, придется предать проклятию большинство полководцев, царей, политиков и даже художников (большею частью художники были развратны, а многие и жестоки); останутся одни „мирные земледельцы» да какие-нибудь кроткие и честные ученые. Даже некоторые святые, признанные христианскими церквами, не вынесут чисто этической критики.
Христианству мы должны помогать даже и в ущерб любимой нами эстетике из трансцендентного эгоизма, по страху загробного суда, для спасения наших собственных душ, но прогрессу мы должны, где можем, противиться, ибо он одинаково вредит и христианству, и эстетике…

Константин Леонтьев. «Избранные письма В. В. Розанову»

Установка на классификацию типов не делает Гермогена слепым к неповторимой оригинальности авторского стиля. Только Гермоген отказывается делать эту оригинальность предметом своей мысли. Ритор в качестве ритора, то есть систематизатора и преподавателя некоего ремесла (технэ), принципиально занимается тем, что может быть систематизировано и преподаваемо, то есть повторимо; неповторимое есть предел его анализа, предмет эмоциональных излияний, но не рационального описания.

Сергей Аверинцев. Византийская риторика.

________
* Гермоген Тарсийский (160 – 225 гг.), греческий ритор, родоначальник византийской риторической теории.

Циньский Мугун спросил Радующегося Мастерству:
- Нет ли в твоем роду кого-нибудь другого, чтобы послать на поиски коня? Ведь годы твои уже немалые!
- У сыновей моих способности небольшие. Они сумеют найти хорошего коня, но не сумеют найти чудесного коня. Ведь хорошего коня узнают по его стати, по костяку и мускулам. У чудесного же коня все это то ли угасло, то ли скрыто, то ли утрачено, то ли забылось. Такой конь мчится, не поднимая пыли, не оставляя следов.
Прошу принять того, кто знает коней не хуже вашего слуги. Это – Высящийся во Вселенной.
Мугун принял Высящегося во Вселенной и отправил на поиски коней. Через три месяца тот вернулся и доложил:
- Отыскал. В Песчаных холмах.
- Какой конь? – спросил Мугун.
- Кобыла, каурая.
Послали за кобылой, а это оказался вороной жеребец. Читать далее »

Тот, кто познал мир, нашел труп, и тот, кто нашел труп, – мир недостоин его.
Тот, кто познал мир, нашел тело, но тот, кто нашел тело – мир недостоин его.
Те, кто облекся совершенным светом – их не видят силы и не могут схватить их. Но облекутся светом в тайне, в соединении.
Когда вы познаете себя тогда вы будете познаны и вы узнаете, что вы – дети Отца живого. Если же вы не познаете себя, тогда вы – в бедности и вы – бедность.
Тот, кто знает все, нуждаясь в самом себе, нуждается повсюду.
Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти. Ибо Иисус сказал: Тот кто нашел самого себя, – мир недостоин его.

перевод М. К. Трофимовой

Жил некогда праведный юноша, ученик одного знаменитого Учителя.
Однажды приходит к нему в дом некий человек и говорит:
- Весь народ говорит, что ты очень правильный юноша. У меня к тебе есть одно дело. Сам я купец, но сейчас я отправляюсь не по торговым делам, а в хадж. Путь будет долог, а у меня дочь уже почти на выданье. Если что случится, и она потеряет целомудрие, позор будет на мою седую голову. Не мог бы ты присмотреть за моей дочерью?
Весь в расстройстве и смущении юноша пришел к своему Учителю и рассказал ему о своей проблеме:
- Учитель, что мне делать? Я – молодой человек. А вдруг я не услежу? Все подумают тогда на меня…
- Знаешь, что сделай – пойди в такое-то село, найди там такого-то человека. Это великий Мастер. Посмотри, что он делает. Думаю, ты поймешь, как поступить. Читать далее »

Всю остальную часть Европы занимает третий язык, хотя теперь он и представляется трояким; ибо одни при утвердительном ответе говорят «ок», другие «ойл», а третьи «си», а именно испанцы, французы и итальянцы. И явным признаком того, что наречия этих двух народов происходят от одного и того же языка, служит то, что многое в них обозначается одинаковыми словами, как Deus, celum, amor, mare, terra, est, vivit, moritur, amat, и чуть ли не все остальное.

Данте Алигьери. «О народном красноречии» (I, VIII).

Totum vero quod in Europa restat ab istis, tertium tenuit ydioma, licet nunc tripharium videatur; nam alii oc, alii oïl , alii sì affirmando locuntur; ut puta Yspani, Franci et Latini. Signum autem quod ab uno eodemque ydiomate istarum trium gentium progrediantur vulgaria, in promptu est, quia multa per eadem vocabula nominare videntur, ut Deum, celum, amorem, mare, terram, est, vivit, moritur, amat, alia fere omnia.

Dante Alighieri «De vulgari Eloquentia» (I, VIII).

О, Всевышний! Если я поклоняюсь тебе из страха перед адом, ввергни меня в ад. Если я поклоняюсь тебе из желания попасть в рай, откажи мне в нем.

Рабийа Ал-Адавийа

Не смешно ли, что все в пекле, а боятся, чтоб не попасть?

Григорий Сковорода